Любовь приходит в черном - Страница 39


К оглавлению

39

В приемной, где Аленка на ресепшен сверлила взглядом соперницу, Ян взял пальто Марины, помог ей одеться. Эстонки тоже облачались, их действия были точными, будто механическими. За все время, пока одевались, они не проронили ни слова.

На улице с серого неба срывалась ноябрьская морось, заставляла прятать зябнущие руки в карманах. Ян хлопнул себя по лбу:

— Совсем забыл. Это очень важно. Мы десять лет вычисляли «гнездо» ловцов. Думали, что это бар «Филин», но он оказался точкой, где они просто собирались. Попытайся вспомнить, может, Артур говорил о каком-то месте, где находятся его друзья, или приезжал туда вместе с тобой.

— Ничего такого. Да и вряд ли он потащил бы меня туда.

— И все же попытайся.

Марина напрягла память, перебрала места их встреч. Квартиру Ян и коллеги вычислили, но, когда устраивали облаву, там никого не было. «Филин» тоже взяли, но без Артура — именно про этот бар говорил Главный, называя его «притоном». Где еще могли собираться ловцы? Ну, не вампиры же они, чтоб обитать на кладбище, в гробах?

— А каким должно быть это место? — задала она наводящий вопрос.

Ян дернул плечами:

— Не знаю.

Возле машины он развернул Марину к себе и проговорил:

— Пожалуйста, будь осторожной. Я предложил бы тебе пожить у меня — во избежание, но ты не примешь моего приглашения.

Марина сглотнула, ощущая щекотное, уже подзабытое чувство, зарождающееся в низу живота и расплавленной смолой текущее по позвоночнику, решила сменить тему:

— Ян, эти женщины… Они странные. И… как бы сказать, доверия не внушают.

— Помнишь, когда в первый раз ты пришла в контору, Лев говорил, что те, кто прошел по лезвию и выжил, немного уподобляются ловцу…

Марина кивнула:

— Да, как укушенные вампиром сами или гибнут, или становятся такими же.

— Нам повезло больше, мы сохраняем человеческое, но сами уже не вполне люди. Чем больше проходит времени, тем заметней разница.

Марина скривилась. Неужели и она уподобится говорящей кукле, растратит огонь души? Ян продолжил:

— Например, мы с тобой, как недавно инициированные, еще способны лгать. Эстонки вынуждены говорить только правду, но и возможностей у них больше, чем у нас.

— Как давно они инициированы? — поинтересовалась Марина.

— Не знаю. Береги себя.

Он махнул рукой и зашагал в контору. Две парикмахерши, курящие у входа в салон с дурацким названием «Гла-Мур-мур», приосанились и проводили его жадными взглядами.

Марина села за руль, но уезжать не спешила, пыталась осмыслить новое ощущение. Что это? Симпатия? Она снова оживает? Наверное. А почему бы и нет? Ян — интересный мужчина, состоятельный, эрудированный. Все женщины от зависти полопаются. У древних греков было семь видов любви, один из них — сторге, любовь-дружба, основанная на длительных теплых отношениях.

Нужно ли ей такое сейчас?

Марина прислушалась к себе и ощутила звенящую пустоту. Как говорится, подумаем об этом позже. Она завела авто и покатила к выезду из двора.

* * *

К счастью, Тампошка не заметил ее отсутствия, Марина прокралась в свой кабинет, уселась за невыключенный комп, свернула статью о пользе овсяного киселя и настрочила новый заголовок «Посмотри в глаза своей страсти». Нет, немного не так. «Страсть» надо заменить на «манию».

— О чем пишешь? — без интереса спросила Кристина, увлеченная подпиливанием ногтя.

Дева изменила имидж, состригла волосы и теперь носила каре, которое шло ей гораздо больше.

— О людусе, сторге и агапе, — ответила Марина.

Кристина вскинула брови и продолжила с невозмутимым видом:

— Это иностранцы, что ли? Мы же пишем только про отечественный бомонд… Или они приезжают на карнавал? Погоди-ка. О сторге я что-то слышала. Это финская порнозвезда?

Танюха легла на стол, сотрясаясь от хохота.

— Ага, только греческая. И не порнозвезда, а примерная жена. А вот Мания — порнозвезда еще та. И Эрос с Людусом — тоже. Когда они оприходовали бедную Манию…

Кристина заподозрила неладное и полезла гуглить. Танюха сжалилась и объяснила:

— Крис, это виды любви у древних греков. Эрос — жажда обладания, людус — это про меня, секс для взаимного удовольствия. Прагма — про тебя, любовь с выгодой. Манию мы недавно наблюдали у Маринки, когда полный крышеснос. Сторге — скорее дружба. Еще что там было?

— Агапе, — сказала Марина. — Жертвенная любовь, это не про нас. Молодцы греки, столько оттенков разглядели. А у нас одно слово «любовь» — и раскрашивай, как знаешь.

— Филию забыли, — гордо произнесла Кристина и зачитала: — «Духовная любовь-дружба. Это спокойное чувство, в нем нет страсти эроса и самоотверженности агапе»… Бла-бла-бла… глупость, короче говоря.

— Мания — глупость, — возразила Марина.

Кристина поднялась, пригладила юбку:

— Ну что, идем?

Танюха тоже встала. Одна Марина была не в курсе и спросила:

— Куда?

— Главред приготовил нам сюрприз, — шепнула Кристина. — И не говорит, с чем он связан.

Марина оставила статью и последовала за Танюхой в конференц-зал.

Тампон пришел минута в минуту, облобызал взглядом свою новую любовь — уборщицу Полиночку. Девушка вспыхнула, приложила ладони к пухлым щечкам.

Говаривали, что Тампон так запал на деревенскую простушку, что собрался разводиться. Но Марина знала, что «собрался разводиться» у большинства мужчин не более чем мечты — духу не хватает.

Зато все издательство с умилением наблюдало разворачивающийся роман. Молодежь была за Полиночку, женщины из бухгалтерии Тампошку всячески осуждали.

39